В душном калифорнийском заведении, пахнущем жареным мясом и старым маслом, появился незнакомец. Его одежда выглядела странно — слишком аккуратный крой, ткани, отливающие непривычным блеском. Он сел за столик у окна, но не стал смотреть меню. Вместо этого он обратился к официантке, а затем и к другим посетителям, разговаривая тихо, но очень настойчиво.
Он говорил о вещах, которые звучали как бред: о системе, которая вышла из-под контроля, о сетях, опутавших всё, о тихом порабощении, которое уже началось. Его слова были обрывисты, предложения строились не так, как обычно. Он не просил о помощи для себя. Он пытался донести мысль, что опасность грозит всем, кто сейчас сидит в этом зале, ест свои бургеры и пьёт кофе. Что скоро не будет ни таких закусочных, ни этого города, ни свободы выбора. Что нужно что-то делать — сейчас, пока ещё не окончательно поздно.
Люди переглядывались. Кто-то усмехался, кто-то отворачивался к своей тарелке. Но несколько человек отложили вилки и прислушались. В его глазах, уставших и невероятно старых, несмотря на молодое лицо, была неподдельная, леденящая душу тревога. Он был не отсюда. И он принёс с собой предупреждение из мира, которого никто не хотел бы увидеть.